Не для взрослых

         Чудакова  М.О.,  Не для взрослых.{Время читать!}.Полка первая, полка вторая, полка третья.-2012

  Как не заблудиться в море книг, какую выбрать  и не пожалеть о выборе, поможет книга Чудаковой Мариэтты  Омаровны , лауреата премии «Алые паруса» …

http://www.biografija.ru/biography/chudakova-marietta-omarovna.htm

                        ПЕРЕЧИТЫВАЙТЕ ПУШКИНА!

1

...Сегодня многие терпеть не могут, чтобы их учили, то есть поучали. Чтобы их воспитывали.

Пушкин никого не учил своими стихами. А вот воспи­тывает он нас ими или нет?

Вот вам мораль: по мненью моему,

Кухарку даром нанимать опасно;

Кто ж родился мужчиною, тому

Рядиться в юбку странно и напрасно...

«Домик в Коломне» — поэма, которую мы цитируем, так и кончается:

...Больше ничего

Не выжмешь из рассказа моего.

Не знаю, хорошо ли мужчине «рядиться в юбку».

А насчет нанимать даром — над этим еще стоит по­думать. Ведь про это же — и «Сказка о попе и работнике его Балде»:

Нужен мне работник:

Повар, конюх и плотник.

А где мне найти такого

Служителя не слишком дорогого?

И Балда ему предлагает служить за три щелчка по лбу в год (само же предложение проистекает, пожалуй, из того, что Балда-то по рынку навстречу попу «идет, сам не зная куда», — ментальность, однако).

       Невеселый конец истории всем, надеюсь, памятен с детства:

Со второго щелка

Лишился поп языка;

А с третьего щелка

Вышибло ум у старика,

А Балда приговаривал с укоризной:

«Не гонялся бы ты, поп, за дешевизной».

Нравоучительно и при этом современно звучит, почти «рыночно». При желании можно услышать некое предо­стережение — очень даже по делу.

-2-

«Сказку о рыбаке и рыбке», хочется верить, родители вам прочитали одной из первых.

Тут все вроде ясно — старик внял мольбе рыбки и от­пустил ее. Да не просто — а на все ее предложения:

Дорогой за себя дам откуп: Откуплюсь чем только пожелаешь

не поддался —

И сказал ей ласковое слово:

«Бог с тобою, золотая рыбка!

Твоего мне откупа не надо;

Ступай себе в синее море,

Гуляй там себе на просторе».

Как же не читать эту сказку детям вслух!..

Кроме как у Пушкина, где ж еще сегодня услышишь, что бывают добрые поступки безо всяких условий — без отку­па (по-нынешнему — без отката), просто — ступай (как чудесно это «ступай», обращенное к рыбке!..) да гуляй...

«Не посмел я взять с нее выкуп» — не побоялся, а — не решился: что-то внутри не пустило. То самое, наверно, что в давнее время называли совестью: говорили — «со­весть не позволила». И сегодня многим все-таки не по­зволяет делать плохое.

Это потом старуха принудила старика вернуться к мо­рю и добирать шаг за шагом упущенную выгоду

И тут уже автор и жалеет старика, и в то же время — по-своему суров к нему за податливость к чужой злой воле.

Потом Чехов изобразит этого старика из пушкинской сказки в своих «Трех сестрах» — он отнесется к Андрею, посадившему на голову сестрам свою жену Наташу, так же жалостливо-пренебрежительно: это безвольный тип русского человека, человек-тряпка, потакающий своим безволием деспотам, губящий тем самым лучшее вокруг себя и себя самого...

(Это только кажется, что быть безвольным — ничего особенного, ни для кого не опасно. Такой человек может оказаться очень даже опасным — и для себя самого, и для других. Почти так же, как такой, кто, наоборот, обладает железной волей, но лишен всякой морали и занят только своей выгодой.)

Но до Чехова, который родится в 1860 году, через двад­цать три года после гибели Пушкина, еще далеко. И на другой год после «Сказки о рыбаке и рыбке», в 1834 году, Пушкин пишет «Сказку о золотом петушке» (помните, я упоминала ее в связи с Вашингтоном Ирвингом?)

3

...Про царя Дадона, который воевал-воевал, сам напа­дал на соседей,

Но под старость захотел

Отдохнуть от ратных дел

И покой себе устроить;

       Тут соседи беспокоить

Стали старого царя,

Страшный вред ему творя.

И тогда он

.. .с просьбой о помоге

Обратился к мудрецу

Звездочету и скопцу.

И тот сразу разрешил проблему.

Вот мудрец перед Дадоном

Встал и вынул из мешка

Золотого петушка.

«Посади ты эту птицу, —

Молвил он царю, — на спицу...»

И поясняет, что теперь уж никто не нападет на царя внезапно —

 чуть откуда-нибудь грозит опасность —

«Вмиг тогда мой петушок

Приподымет гребешок,

Закричит и встрепенется,

И в то место обернется».

Понятно, как обрадовался старик.

                             Царь скопца благодарит,

Горы золота сулит.

                               «За такое одолженье, —

Говорит он в восхищеньи, —

Волю первую твою

Я исполню, как  мою».

Но, оказывается, обещание это не безусловно. А на­ходится в зависимости

 от того, какова будет эта первая воля, — не разойдется ли решительно с интересами самого царя. И когда царь узнает, что именно просит звездочет-мудрец за то, что дал ему полный покой:

Подари ты мне девицу,

Шамаханскую царицу,

то возмущается, потому что девица (о ней — особая исто­рия, берите скорей «Сказку о золотом петушке» и читай­те — даже если уже читали раньше: Пушкина надо пере­читывать!) как раз ему самому очень понравилась:

Что ты в голову забрал?

Я конечно обещал,

Но всему же есть граница.

И зачем тебе девица?

Полно, знаешь ли, кто я?

---------------------------------------

Убирайся, цел пока;

Оттащите старика!»

Старичок хотел заспорить,

Но с иным накладно вздорить;

Царь хватил его жезлом...

Ну и так далее. Сам же пережил вздорного старичка не намного — видимо, на несколько минут. Петушок от­платил ему за вероломство — полной мерой.

За неисполнение обещанного царь оказывается нака­занным еще злее, чем хозяин Балды за жадность и за не­которое прохиндейство.

Так «учит» или «не учит» Пушкин?

Обратимся еще к прозе — хотя бы к «Станционному смотрителю»

4

Вообще «Повести покойного Ивана Петровича Белки­на» — это семейное чтение. Хотя бы одну из них детям лет до двенадцати (а с какого возраста — дело сугубо индивидуальное) надо прочесть дома вслух. Тогда со­всем иным будет отношение и к повести, и к Пушкину, и вообще к русской классике. А может быть, и к жизни.

«Вышла из-за перегородки девочка лет четырнадцати и побежала в сени. Красота ее меня поразила. "Это твоя дочка?" — спросил я смотрителя. — иДочка-с, — отвечал он с видом довольного самолюбия..."»

А несколько лет спустя рассказчик, остановившись у того же почтового домика, «не мог надивиться, как три или четыре года могли превратить бодрого мужчи­ну в хилого старика». История бедного Самсона Вырина  именно в отрочестве должна войти в сознание — и как мастерски выписанное повествование, и как моральный урок — вплоть до щемящего финала, где мальчик показы­вает приезжему «груду песку, в которую врыт был черный крест с медным образом», и рассказывает, как приходила сюда барыня. «Она легла здесь и лежала долго».

Говорят и пишут об этой небольшой повести вот уже около двух веков, и в каждое время проступают новые от­тенки ее смыслов. Сегодня я лично выделила бы такие: вы имеете право устраивать жизнь как вам нравится, вы­бирать по вкусу друзей, возлюбленных, места для жиз­ни, платья и украшения. Но чтобы быть полноценным человеком, должны помнить о тех, кто слабее, кто оди­нок, кому больно. Нельзя не задумываться о той боли, которую можем причинить мы — молодые, сильные, идя вперед и вверх; не задумываться над тем, не были ли мы глухи к страданиям того, кто рядом? Для кого в нас имен­но — смысл и возможная (иногда из-за нас уже утерян­ная) хотя бы скудная радость жизни?

Повесть Пушкина дотягивается до наших дней в пер­вую голову мыслью о родителях, да и о дедушках-бабуш­ках. О тех, которых во все времена многие молодые пло­хо понимают и, главное, не стараются понять, привычно считая «стариков», «предков» и т. п. отставшими от со­временных запросов и скучными. (Письма двух чем-то близких отечественных литераторов — Пушкина и Чехо­ва — показывают у обоих естественное сознание долга перед родителями, притом, что обоим были родители до­статочно чужды.)

Первый поэт, знавший толк в земных удовольствиях, показывает нам (во всяком случае, тем, кто способен ви­деть что-то дальше своего носа), что выше всего — чело­вечность и сострадание. Что так называемый маленький человек (с этих повестей и вошел он в русскую литерату­ру — и жил в ней вплоть до советского времени) не ме­нее ценен в моральном смысле, чем большой, сильный и богатый.

Он дает нам понять — трудно примирить, согласовать интересы и устремления разных людей — в том числе разных по возрасту, образованию, по доходам и возмож­ностям. Но думать о том, как это сделать, — необходимо. Всегда. Во все времена.

И уж во всяком случае — учиться с отроческих лет понимать другого, его чувства — как бы ни были мы по­гружены в собственные эмоции и заботы. И как бы ни вбили себе в голову в один отнюдь не прекрасный день сомнительный афоризм, издавна не раз мною слышан­ный: «Я никому ничего не должен!» (Иногда добавлялось: «Был должен — и уже расплатился»).

Необходимость видеть вокруг себя кого-то еще, необ­ходимость и уменье сочувствовать — качество, без кото­рого не обойтись в становлении личности. Если только не решили обойтись без самого становления.

Так учит все-таки Пушкин или это что-то другое?

Он сам об этом сказал, и каждый москвич, равно как и приезжий, может прочитать эти слова на его памят­нике:

И долго буду тем любезен я народу,

Что чувства добрые я лирой пробуждал...

«Пробуждал» — не прививал, не воспитывал... Знал, что эти чувства дремлют едва ли не в каждом челове­ке, — только надо пробудить.

И всю жизнь боготворивший Пушкина Михаил Булга­ков идет за ним, формируя своего Иешуа, — тот, как мно­гие помнят, верил, что всякий человек по природе своей добр.

В книге много рекомендаций , после которых хочется взять книгу и прочитать , например про капитанов, про любовь, про честь и достоинство, про милосердие , про американцев и про многое другое .Есть ограничения по возрасту , до 16 лет…

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Дополнительная информация